Виллоу медленно произносила заклинание, стараясь не обращать внимания на поднявшийся вокруг шум.
- Всё хорошо, любимая! Я с тобой! - Кеннеди взглянула в поддёрнутые дымкой серые глаза ведьмы. Могла ли она знать, что этот миг будет последней каплей нежности в их отношениях, что медленно опускающиеся веки Виллоу больше никогда не откроют миру её мягкий, светящийся взор.
Ведьма громко вскрикнула, и ее тело пронзил ярко-алый луч.
Кеннеди сжала арбалет. Что-то пошло не так? Или так и должно быть? Из-под земли взвился вопль, заполняя эхом каждую комнату, каждую щель в этом проклятом здании.
- О Боже! - но она не успела даже осмыслить, что это было. Тело ведьмы приподнялось в воздух и изогнулось дугой. Чёрные тени скользили по её лицу, проникая под кожу. На шее вздулись и потемнели вены.
Кеннеди, словно зачарованная, смотрела на происходящее. Тьма окутывала Вилл, кружа красивые рыжие волосы в диком пламени танца. Стало так спокойно и легко. Девушка протянула руку, дотронувшись до лица любимой. В тоже мгновение ведьма распахнула чёрные, словно стеклянные, глаза. Её пальцы впились в шею Кеннеди и сдавили артерию.
- Я люблю тебя!- прохрипела девушка. - Я люблю тебя!
Вилл втащила полуживую истребительницу в круг и зашептала над ней. Из тела бывшей возлюбленной вырвался радужный свет и разбился на миллионы осколков.
- Прощай, любимая! Мне будет не хватать твоего ловкого язычка, - Виллоу, словно древняя богиня, возвышалась над мёртвым телом. Чёрные волосы взметнулись под сладким дыханием смерти...
- А теперь остальные! - темная Виллоу взяла косу, лаская пальцами благородный металл. - Что, если... - она положила руки на клинок, и в комнате снова зазвенели слова магии. Металл протестующе вспыхнул, а затем красный ободок стал наливаться чернотой.
- Поборись-ка теперь, избранная, - усмехнулась ведьма и, взяв косу, пошла вниз, к адской пасти...

Они были напуганы, наверно, даже больше чем их друзья, спустившиеся в адскую пасть. Но ни один из них ни на секунду не смел дать волю этому страху. О нет, они не боялись быть трусами, они просто боялись стать героями!
Эндрю комично подбадривал Аню, размахивал мечом и, делая неуклюжие выпады, убивал воображаемого врага. Бывшая демоница лишь натянуто улыбалась, её терзали свои страхи и сомнения. И ей так отчаянно не хотелось думать, что это последний день в её долгой и яркой жизни.
Школа задрожала, до них донёсся неясный гул, похожий на громовое эхо.
- Приготовьтесь! - раздался командный голос Джайлса. Он и Вуд заняли западное крыло школьного коридора.В их глазах застыла ледяная решимость, ведь смерть не самое худшее, что может произойти. Увы, им это было известно не понаслышке!
Мужчины обменялись взглядами и, встав плечом к плечу, были готовы идти до конца.
Дон вздрогнула, всё крепче сжимая рукоять меча. Она наконец-то осознала, во что ввязалась; это не игра - это самый настоящий ад, в котором мало кто выживет! Гул в ушах нарастал, и ей казалось, что стены сдвигаются, оставляя всё меньше пространства.
- Донни, ты как? - Ксандер заметил лёгкую дрожь девушки. Да он и сам был не в лучшем состоянии. Парень тревожился об Ане. Кто её защитит, кто поможет ей найти уверенность в своих силах? Этот клоун Эндрю? Его-то и размажут по стенке в первую очередь! Если бы Дон так глупо не стремилась на эту бойню, это он был бы сейчас с Аней в восточном крыле.
- Всё в порядке, не переживай за меня, - Младшая Саммерс взяла себя в руки. Если они с Ксандером не удержат позицию и дадут монстрам прорваться через северный выход в подвал, все усилия компании будут напрасны.
Казалось, каждый, кто стоял на страже у дверей в катакомбы Саннидейла, был готов к схватке, но то, что они увидели, буквально пригвоздило их к полу. Весь школьный коридор заполнился огромными телами монстров. Турок-ханы превращали в пыль всё, что стояло на их пути. Они приближались к западному крылу.
Гул превратился в целый шквал разнообразных звуков. Лязг железа смешался с воплями и нечеловеческим воем, сквозь топот ног был слышен стук собственных сердец.
Джайлс выбивался из сил, вампиры теснили его вглубь коридора. Сколько он уже убил? Пять, десять, двадцать? А они все бежали, и казалось, что им не будет конца. Где же Вуд? Он попытался разглядеть бывшего директора сквозь столп пыли, но через серую пелену было очень плохо видно. Это секундное замешательство стоило наставнику жизни. Два огромных турок-хана буквально растерзали англичанина на части. Смерть не заставила себя ждать, она словно стояла неподалёку, высматривая очередную жертву. И этот раунд ей удался!
Вуд обернулся на сдавленный крик позади себя, но времени на раздумья не было, и, мысленно пожелав удачи Руперту, директор размахнулся топором и опустил его на голову врага. Распыляя монстров, он молился, что бы этому ужасу пришёл конец. Их слишком много, а сил у него всё меньше и меньше. Ещё один взмах топора. Он поскользнулся на луже крови, теряя равновесие, земля ушла из-под ног, а время, казалось, замерло. Вуд приземлился на что-то мягкое и почувствовал, как холодные руки разрывают его грудную клетку. Жгучая боль лавой растекалась по телу. Сквозь кровавую пелену в глазах он увидел очередного турок-хана. Монстр держал в лапе еще бьющееся сердце. Последнее мысль Вуда была о Фейт, а потом темнота поглотила его...
Ксандер старался не отдаляться от Дон, но вампиры всё плотнее сжимали круг так, что он оказался в центре. Шансов выжить практически не оставалось. Младшую Саммерс атаковали сразу два убервампа. Она отступала к стене, думая только о том, что продержаться осталось совсем не много. Вилл не подведёт их! Ещё чуть-чуть...
Эндрю, забившись в щель между стенами, с ужасом смотрел, как убервампы сражаются с Аньянкой. Бывший демон мести, хрупкая девушка, так нелепо боявшаяся кроликов - она, будто древняя амазонка, раз за разом поднимала и с леденящим свистом опускала свой меч на головы врагов. Но силы были неравными. Клинок выпал из переломанной турок-ханом руки, ноги её подкосились, и она медленно осела на каменный пол. Эндрю зажмурился, боясь, что желание спасти Аню пересилит чувство самосохранения, и сильнее вжался в своё ненадёжное укрытие. Он слышал крики Ксандера и Дон, но тело оцепенело, пересохший язык намертво прилип к нёбу. Он не готов умирать, не сейчас, никогда!

продолжение следует...